Дополнение к обоснованию кассационной жалобы (Revision), часть 3, под протокол

Участковый суд Тиргартена (участковый суд (Amtsgericht) Тиргартен) (участковый суд Tiergarten) в тюрьме Моабит (JVA Moabit) (тюрьме Moabit), перед сотрудницей судебной службы (Rechtspflegerin). Явился: господин Баграш, Дмитрий, учётный номер 2796/22/6. Берлин, 05.05.2025. Через Земельный суд Берлина (земельный суд (Landgericht) Берлин) (Земельный суд Берлина) по делу (522 Ks) 176 Js 4/22 (5/23) в Федеральный верховный суд (Bundesgerichtshof) (Федеральный верховный суд Германии), номер дела 5 StR 72/25. 5 страниц протокола.

Примечание к редакции (по состоянию на 12.08.2026): процессуальный документ воспроизводится полностью, включая процитированные в нём фрагменты приговора от 22.07.2024. Эти цитаты являются предметом жалобы: документ показывает, что приговор приписывает устройству функцию, которую не смог подтвердить ни один эксперт. Поэтому их нельзя отделять от аргументации. Воспроизводится исключительно то, что сам суд установил в своём приговоре, — без выходящих за эти рамки сведений из экспертных заключений или материалов расследования.

Третья часть дополнения к кассационной жалобе. Настоящим я подаю третье дополнение к обоснованию своей кассационной жалобы.

I. Введение

Это дополнение касается серьёзных фактических ошибок в выводах об обстоятельствах дела, установленных Земельный суд Берлина (Земельным судом Берлина) в приговоре. Изложенные здесь противоречия затрагивают технический принцип работы устройства, обозначаемого в производстве как USBV, предполагаемый механизм воспламенения и толкование электронных компонентов. Показано, что приговор основан на предположениях, которые невозможно подтвердить, и тем самым нарушает принципы оценки доказательств в правовом государстве.

Согласно § 261 StPO, суд должен основывать своё убеждение на совокупности судебного разбирательства, то есть не вправе устанавливать факты без достаточных доказательств. Принцип «in dubio pro reo» (Art. 6 Abs. 2 EMRK) также нарушается, если противоречия и альтернативные объяснения учитываются недостаточно.

II. Правовое положение и практика высших судов

1. Нарушение принципа свободной судебной оценки доказательств (§ 261 StPO). Оценка доказательств должна опираться на понятные и проверяемые доказательства. Согласно устоявшейся практике BGH, осуждение недопустимо, если имеются существенные сомнения, которые не устранены (BGH, решение от 21.10.2020 – 6 StR 134/20). Спекулятивного предположения недостаточно для обоснования осуждения.

2. Нарушение принципа «in dubio pro reo» (Art. 6 Abs. 2 EMRK, § 267 Abs. 5 StPO). Приговор основан на гипотетических рассуждениях и спекулятивных выводах, при этом назначение устройства не установлено с достаточной определённостью. BGH неоднократно разъяснял, что осуждение нельзя основывать на одном лишь предположении (BGH, решение от 27.02.2004 – 2 StR 146/03). Если возможны альтернативные объяснения, их следует учитывать в пользу подсудимого (BGH, решение от 07.05.2003 – 5 StR 142/02).

3. Требования к жалобе на нарушение материального права (Sachrüge) (§ 344 Abs. 2 StPO). Жалоба на нарушение материального права обоснованна, если установленные в приговоре обстоятельства не являются внутренне согласованными либо серьёзно расходятся с результатами исследования доказательств. Согласно практике BGH (решение от 23.11.2021 – 4 StR 318/21), противоречия внутри приговора, особенно опровергаемые экспертными заключениями, представляют собой серьёзное нарушение.

4. Ошибочное толкование экспертных заключений. BGH подчёркивал, что экспертные заключения нельзя односторонне толковать в пользу обвинения (решение от 05.09.2018 – 2 StR 474/17). Эксперт BKA (Федерального ведомства уголовной полиции), госпожа Dr. Cox, установила, что из-за недостатка кислорода устройство не могло бы гореть длительное время и потому не могло бы причинить значительный ущерб. Она также установила, что имеющегося объёма воздуха было бы достаточно для первоначального воспламенения. Однако никаких признаков фактического воспламенения не было, что подтверждалось неповреждённым состоянием спичек.

Поскольку из-за бездействия суда мне было отказано в доступе к полным материалам дела и, кроме того, я не имею связи со своим адвокатом, я не могу дословно процитировать госпожу Dr. Cox. Однако ясно, что её выводы не соответствуют предположению суда о том, что была предпринята попытка воспламенения.

5. Требования к доказательству того, что деяние совершено данным лицом. Палата устанавливает без однозначных доказательств, что подсудимый привёл в действие запал с таймером. При этом приговор противоречит сам себе в вопросе о том, действительно ли имелось электронное управление. Согласно практике BGH (решение от 17.03.2015 – 3 StR 4/15), осуждение не может основываться на предположении, что подсудимый считал совершение деяния «вероятным»; необходимы конкретные доказательства.

III. Обстоятельства дела и жалоба на нарушение материального права (Sachrüge)

1. Ошибочное предположение о попытке воспламенения. Суд утверждает, что имела место попытка воспламенения и устройство предназначалось для поджигания. Цитата из приговора: «…однако зажигательное устройство не сработало, поскольку либо уже электроника не функционировала так, как предполагалось, но по меньшей мере поступление кислорода в шахту было слишком слабым, чтобы поддерживать огонь таким образом, чтобы он мог поджечь здание». (С. 15, строка 29) И (с. 35, строка 1): «После приведения в действие запала с таймером покушение, с точки зрения подсудимого, который затем удалился с места деяния, было окончено».

Фактические обстоятельства: согласно материалам расследования, устройство с 24.04.2022 по 06.05.2022 лежало нетронутым в шахте. Спички, служившие запалом, за это время должны были стать непригодными из-за влажности, однако никаких следов попытки воспламенения нет. Эксперт BKA подтвердила, что устройство не могло гореть, поскольку находилось в месте с недостаточным количеством воздуха.

Противоречивые цитаты из приговора: «Он активировал запал с таймером и поместил зажигательное устройство в правую, при взгляде на здание сверху, подвальную шахту». (С. 14, строка 31) · «Однако с учётом остальных результатов исследования доказательств палата не сомневалась в том, что подсудимый привёл в действие этот переключатель, чтобы запустить таймерную схему». (С. 28, строка 17) · «Эксперт BKA, госпожа Cox, показала, что USBV не могло гореть долго, а бензин не сгорел бы из-за отсутствия кислорода». (С. 15, строка 34)

Предположение суда о том, что недостаток кислорода предотвратил открытое горение, противоречит тому факту, что попытки воспламенения не было. Вывод: Установление попытки воспламенения не подкреплено доказательствами, а основано на спекуляции.

2. Назначение встроенной электроники. Суд утверждает, что электроника служила запалом с таймером и позволяла дистанционное управление. Цитаты из приговора:

«Позволяла осуществить включение с задержкой на заранее определённый промежуток времени в несколько часов и служила запалом с таймером». (С. 14, строка 17)

«Над внешней правой батареей можно было различить небольшой переключатель, из чего следовало заключить, что эта конструкция представляет собой запал с таймером с заранее установленным промежутком времени в несколько часов, известный обычно по применению в обычных гирляндах». (С. 28, строка 13)

Фактические обстоятельства: согласно экспертным заключениям, назначение компонентов ручного изготовления невозможно было установить. Ни один эксперт не смог с уверенностью определить, был ли это таймер или дистанционное управление. В приговоре без доказательной основы утверждается, что это была таймерная схема с задержкой в несколько часов. Утверждение о том, что было активировано дистанционное управление, не подкреплено ни свидетельскими показаниями, ни техническими экспертными заключениями.

Предполагалось лишь, что логически это мог быть таймер или дистанционное управление. Только судья установил в приговоре, что это действительно был таймер, а также дистанционное управление. Как судья определил, что этот таймер должен был сработать в течение нескольких часов? Как он определил, что имелось также дистанционное управление и что я активировал его утром?

Этому противоречит утверждение в том же приговоре (с. 29, строка 11): из-за разрушения большей части устройства эксперт с чисто профессиональной точки зрения не может с уверенностью оценить, является ли устройство муляжом. Вывод: Эти предположения основаны на чистой спекуляции, а не на объективных результатах расследования.

3. Состояние батареи. Суд исходит из того, что подсудимый использовал батарею для активации устройства. Цитата из приговора:

«Сразу после извлечения USBV перед собой была обнаружена лежащая подходящая блочная батарея на 9 V, которая, очевидно, отпала от зажима при извлечении USBV». (С. 28, строка 25)

Фактические обстоятельства: по словам экспертов, батарея была разряжена. Не было механизма, который объяснял бы расход энергии. Реле предотвращало разряд батареи, если устройство не было активировано. Нет доказательства того, что подсудимый установил работоспособную батарею. Вывод: Предположение, что подсудимый активно использовал её, противоречит техническим данным.

IV. Процесс лишён предмета

1. Отсутствие фактической опасности (§§ 22, 23, 306a StGB). Обвинение опирается на утверждение о покушении на поджог. Согласно устоявшейся практике BGH (решение от 18.10.2017 – 5 StR 164/17), поджог должен быть способен причинить значительную опасность для жизни и здоровья. Поскольку устройство не могло бы гореть, это условие отсутствует.

2. Отсутствие доказательства попытки воспламенения (§ 22 StGB). Для покушения на преступление лицо должно по меньшей мере непосредственно приступить к его совершению. Поскольку воспламенения не было и следы попытки воспламенения отсутствуют, нет и непосредственного начала совершения деяния. Тем самым уже отпадает состав покушения.

3. Нарушение принципа «in dubio pro reo». Поскольку установленные противоречия не были устранены и имеются альтернативные объяснения, суд должен был решить дело в пользу подсудимого (Art. 6 Abs. 2 EMRK; BGH, решение от 15.11.2001 – 4 StR 68/01).

4. Соображения правового государства. Производство, основанное на неподтверждённых предположениях, при отсутствии фактической опасности представляет собой недопустимое уголовное преследование и нарушает Art. 20 Abs. 3 GG.

Вывод: Уголовное преследование не может основываться на предположениях и противоречивых толкованиях доказательств. Обстоятельства дела неизбежно должны были привести к прекращению производства или оправданию.

V. Ходатайства

1. Отменить приговор Земельный суд Берлина (Земельного суда Берлина) из-за серьёзных фактических и правовых ошибок, в особенности в оценке доказательств и ошибочном толковании экспертных заключений.

2. Прекратить производство согласно § 206a StPO, поскольку процесс основан на спекулятивных предположениях и фактической опасности не было.

3. В качестве альтернативы — направить дело в другую уголовную палату на новое рассмотрение.

4. Учесть дальнейшие жалобы на нарушение материального права, которые будут поданы в следующих дополнениях.

5. Предоставить полный доступ к материалам дела согласно § 147 Abs. 7 StPO, чтобы обеспечить всестороннюю защиту и возможность обоснованно изложить дальнейшие жалобы на нарушение материального права.

Одновременно я поддерживаю требования и ходатайства, заявленные в дополнениях от 20.01.2025 и 28.02.2025. Это дополнение сосредоточено исключительно на вопросе устройства и ошибочной оценки доказательств в этой связи; последуют дальнейшие дополнения.

Прочитано, одобрено, подписано. Закрыто: сотрудница судебной службы (Rechtspflegerin).