Дополнение к обоснованию кассационной жалобы (Revision), часть 4, под протокол

Участковый суд Тиргартена (участковый суд (Amtsgericht) Тиргартен) (участковый суд Tiergarten) в тюрьме Моабит (JVA Moabit) (тюрьме Moabit), перед сотрудницей судебной службы (Rechtspflegerin). Явился: господин Баграш, Дмитрий, учётный номер 2796/22/6. Берлин, 07.05.2025 — в тот же день, когда принял решение Федеральный верховный суд (Bundesgerichtshof) (Федеральный верховный суд Германии). Через Земельный суд Берлина (земельный суд (Landgericht) Берлин) (Земельный суд Берлина) по делу (522 Ks) 176 Js 4/22 (5/23) в Федеральный верховный суд (Bundesgerichtshof), номер дела 5 StR 72/25. 10 страниц протокола.

Примечание к редакции (по состоянию на 12.08.2026): полный текст, включая процитированные фрагменты приговора. Имена частных лиц сокращены, в том числе внутри цитат: свидетель обозначен как «B.», свидетельница — как «F.», а два лица, которых обвиняет Дмитрий Баграш, — как «госпожа T.» и «господин T.».

Дополнение к обоснованию кассационной жалобы, часть 4. Настоящим я, Дмитрий Баграш, в рамках кассационного производства подаю ещё одно дополнение к обоснованию кассационной жалобы. Это четвёртое дополнение; до него я уже подал три подробных дополнения к кассационной жалобе.

I. Введение к жалобе на нарушение материального права (Sachrüge)

Это дополнение касается прежде всего ошибочных выводов в приговоре Земельный суд Берлина (Земельного суда Берлина) о совершении деяния мной, а также недостаточного учёта доказательств и альтернативных гипотез о том, кто совершил деяние. Изложение основано на жалобе на нарушение материального права согласно § 344 Abs. 2 Satz 2 StPO и требованиях к судебной оценке доказательств согласно § 261 StPO.

II. Правовое положение и практика высших судов

1. Оценка доказательств должна опираться на понятные и проверяемые доказательства; осуждение недопустимо, если имеются существенные сомнения, которые не устранены (BGH, решение от 21.10.2020 – 6 StR 134/20). 2. Приговор основан на спекулятивных предположениях; осуждение нельзя основывать на одних лишь предположениях (BGH, решение от 27.02.2004 – 2 StR 146/03). 3. Показания экспертов нельзя односторонне толковать в пользу обвинения (BGH, решение от 05.09.2018 – 2 StR 474/17). 4. Жалоба на нарушение материального права обоснованна, если установленные в приговоре обстоятельства не согласованы либо серьёзно расходятся с результатами исследования доказательств (BGH, решение от 23.11.2021 – 4 StR 318/21).

III. Обстоятельства дела и жалоба на нарушение материального права

1. Отсутствие прямых доказательств совершения деяния мной. Вывод о совершении деяния мной не основан на прямых доказательствах. Нет никаких надёжных прямых доказательств, которые однозначно подтверждали бы моё присутствие на месте деяния или участие в размещении устройства.

Показания свидетеля B. — проживающего на вилле на Lepsiusstraße, одного из главных свидетелей. Он сообщил, что в соответствующую ночь услышал шум и затем наблюдал человека, который удалялся с территории. Он прямо сказал, что из-за темноты и расстояния не узнал в этом человеке меня:

«Свидетель [B.] услышал из своей квартиры на втором этаже шум, связанный с опусканием USBV, и после этого выглянул наружу из окна кухни. При этом он наблюдал подсудимого, которого из-за темноты и расстояния не опознал как Дмитрий Баграш, когда тот вновь удалялся с территории». (С. 15, строка 15)

«Он открыл окно кухни, посветил наружу фонариком своего мобильного телефона и крикнул по-русски уже удалявшемуся подсудимому: „Беги!“». (С. 15, строка 24)

Эти показания показывают, что свидетель не смог установить личность лица, совершившего деяние. Несмотря на личное знакомство со мной, он не смог узнать меня в этой решающей ситуации.

Видеозапись. Особенно важно, что свидетель даже снял короткое видео происходящего. Несмотря на эту дополнительную визуальную опору, он не смог опознать лицо, совершившее деяние, как меня.

2. Состояние криминалистических доказательств. При исследовании были обнаружены следы ДНК двух неизвестных лиц — женщины и мужчины:

«Кроме того, были выявлены совпадения для ещё одного неизвестного мужчины и неизвестной женщины в двух образцах следов — на резьбе / крае для питья крышки бутылки колы и на клейкой ленте, прикреплённой к газовому баллончику». (С. 23, строка 18)

Эти следы являются существенными оправдывающими данными, поскольку указывают на присутствие других, пока не установленных лиц. Мои собственные следы ДНК имеют понятное объяснение в повседневном использовании канистр, которые регулярно применялись для гуманитарной помощи и были доступны третьим лицам. Приговор полностью игнорирует это правдоподобное объяснение.

3. Отсутствие цифровых и материальных доказательств. Несмотря на интенсивное расследование, включая изучение мобильных телефонов, компьютеров и активности в интернете, не удалось получить ни одного цифрового доказательства, которое связывало бы меня с планированием или совершением деяния. Нет физических следов, связывающих меня с местом деяния в момент его совершения, — ни предметов одежды, ни вещей, ни следов автомобиля.

Противоречия в приговоре по вопросу совершения деяния мной

В приговоре установлено, что я привёл в действие запал с таймером:

«Однако с учётом остальных результатов исследования доказательств палата не сомневалась в том, что подсудимый привёл в действие этот переключатель, чтобы запустить таймерную схему». (С. 28, строка 17)

Ни один свидетель не подтвердил моего присутствия на месте деяния, и нет никаких криминалистических доказательств того, что я привёл в действие переключатель, — а также того, для чего служили этот переключатель и вся электроника.

«Через несколько часов, около 7 часов следующего дня, подсудимый вновь приехал на своём автомобиле к месту деяния, чтобы убедиться, удалось ли его намерение». (С. 15, строка 34)

Это утверждение спекулятивно. Нет доказательства моего возвращения к месту деяния. Также невозможно объяснить, почему после якобы неудавшейся попытки я не действовал бы, чтобы убрать следы или удалить устройство. То, что устройство 13 дней оставалось нетронутым, противоречит предположению об умышленном деянии с запланированным осуществлением.

«Из-за разрушения большей части устройства он с чисто профессиональной точки зрения не может с уверенностью оценить, является ли USBV муляжом». (С. 29, строка 11)

Несмотря на эту неопределённость утверждается, что я целенаправленно использовал эту установку.

Неучтённые альтернативные гипотезы о лицах, совершивших деяние

На ключевых компонентах были обнаружены следы ДНК по меньшей мере двух неизвестных лиц. Приговор не оценил и не рассмотрел возможность того, что именно эти лица могли в действительности совершить деяние.

Во время моего допроса в качестве подозреваемого 28 декабря 2022 года я сообщил, что проживавшие у меня госпожа T. и господин T. могли быть связаны с деянием; возможно, они жили у меня в качестве украинских беженцев, используя ложные данные о личности. Приговор обращается к допросу лишь в одном пункте (с. 20, строка 1): я «послал обоих к чёрту» в смысле «выгнал из своей квартиры». Возможность того, что их следы ДНК были обнаружены на устройстве, не была учтена. Суд также проигнорировал моё объяснение, что я уже семь месяцев не имел связи с этими людьми и не мог влиять на их действия.

Отсутствие мотива и логика поведения

Нет указаний на насильственные намерения. Ни в моей личной, ни в профессиональной деятельности нет признаков склонности к насильственным действиям. Даже после находки я публично не высказывался о ней. На протяжении всей своей деятельности я использовал рациональные методы, основанные на фактах.

Профессиональные знания о процессах горения. Более десяти лет я профессионально занимаюсь оптимизацией мощности дизельных двигателей. Эта деятельность требует глубокого понимания процессов горения, в частности смешения кислорода и топлива. Из-за своей конструкции шахта имела сильно ограниченный доступ кислорода. Любой человек, знакомый с основными физическими законами, должен был понять, что эффективное горение в таких условиях невозможно.

«Уже при первом допросе, когда я увидел фотографии канистры и всего устройства со спичками, опасность стала для меня очевидно смехотворной. Особенно с учётом места размещения, где явно нет кислорода».

Кроме того, канистра была заполнена смесью бензина и масла. Масло значительно затрудняет воспламенение, поскольку требует более высокой температуры воспламенения и испаряется менее легко. Предположение, что я пытался воспламенить такую смесь в крайне неблагоприятных условиях, противоречит и моим профессиональным знаниям, и любой логике.

Нелогичность длительности пребывания устройства. Приговор утверждает, что я планировал быстро осуществить поджог. Однако устройство 13 дней оставалось необнаруженным, пока его не нашли случайно:

«Свидетельница [F.] обнаружила устройство вечером 6 мая, после того как неизвестный бросил бутылку пива в окно виллы. Лишь позднее, собирая осколки, свидетельница обнаружила устройство в подвальной шахте». (С. 16, строка 11)

Если бы я действительно планировал немедленную атаку, то самое позднее после отсутствия результата принял бы меры, чтобы убрать устройство или предпринять новую попытку.

О технических знаниях. Как я понял из судебных заседаний, судья Гросс (Groß) не знает даже основных законов физики из школьного курса. Какой смысл был разговаривать с ним формулами? Поэтому, когда госпожа Dr. Cox представила своё экспертное мнение о безопасности устройства, я дополнил её объяснения собственными научно-техническими расчётами. Приговор фиксирует по этому поводу:

«В той мере, в какой защита в своём ходатайстве об исследовании доказательств от 23 апреля 2024 года указала, что подсудимому — при условии, что он совершил деяние, — в силу его знаний о повышении мощности автомобилей с двигателями внутреннего сгорания непременно должно было быть известно, что срабатывание USBV в конкретном месте размещения будет „обречено на провал“, этот вывод уже с учётом того обстоятельства, что он был изложен после экспертных объяснений госпожи Dr. Cox, представлялся малоочевидным; однако при этом не было упущено из виду, что подсудимый вправе самостоятельно выбирать момент для (дополнительных) объяснений по существу дела и это не может оцениваться в его ущерб». (С. 31, строка 18)

IV. Ходатайства

1. Отменить приговор из-за серьёзных фактических и правовых ошибок, в особенности в оценке доказательств и несоблюдении принципа «in dubio pro reo». 2. Прекратить производство согласно § 206a StPO. 3. В качестве альтернативы — направить дело в другую уголовную палату на новое рассмотрение. 4. Учесть жалобу на нарушение материального права. 5. Предоставить полный доступ к материалам дела согласно § 147 Abs. 7 StPO. 6. Подтвердить получение этого дополнения к кассационной жалобе.

V. Сообщение о дальнейших дополнениях

Это четвёртое дополнение сосредоточено исключительно на ошибочных выводах о совершении деяния мной. Дальнейшие дополнения, в особенности о политических аспектах и других процессуальных нарушениях, будут поданы отдельно.

Прочитано, одобрено, подписано. Закрыто: сотрудница судебной службы (Rechtspflegerin).