Окончательная письменная позиция по запрету видеозвонков — и вопрос о правиле, которое я якобы нарушил
14.08.2026 в 02:30 я направил по факсу окончательную письменную позицию по делу 595 StVK 126/26 Vollz в Земельный суд Берлина I (Landgericht Berlin I) — семь страниц, отчёт об отправке «OK», идентификатор факса 17216551 (отчёт об отправке).
Предмет: позиция тюрьма Хайдеринг (JVA Heidering) от 28.07.2026 (приложение 158_F2) и уже вручённое решение от 22.07.2026 (приложение 152_F2), которым мои видеозвонки запрещены до 16.10.2026.
Изменённые требования: отмена решения и немедленное восстановление доступа; в качестве альтернативного требования — признание незаконности по § 115, абз. 3 StVollzG на случай прекращения действия меры вследствие истечения срока; приостановление исполнения по § 114, абз. 2 StVollzG. После получения письменного решения я заявил об отпадении предмета требований о его вручении в основной части (Erledigung) — прямо указав, что не отзываю их.
Главное возражение состоит в следующем: учреждение называет моё использование «злоупотреблением», но не указывает никакого правила, действовавшего 02.06.2026 и заранее доведённого до меня. Само решение фиксирует, что, когда мне предоставили возможность высказаться (Anhörung), я заявил, что о таком запрете не знал; доказательств обратного учреждение не представляет.
Одновременно я опубликовал открытое заявление от того же дня (приложение 160_F2). Оба документа были отправлены вместе.
Комментарий — оценка Дмитрий Баграш
В этой письменной позиции спор сводится к одному вопросу, который может проверить каждый: Какое конкретное правило, заранее доведённое до меня, я нарушил 02.06.2026?
Пока ответа нет, отсутствует уже само основание задним числом считать моё поведение «злоупотреблением». Лишь затем вообще мог бы возникнуть вопрос, соразмерен ли трёхмесячный полный запрет, — и я прямо ставлю этот вопрос только в качестве альтернативного довода, не признавая тем самым нарушения правила.
Два момента я считаю значимыми и за пределами моего дела. Во-первых, обратная сила: орган власти может уточнить правила использования на будущее. Но он не может после события сформулировать ограничение, о котором до того не сообщалось, и оценивать по нему прежнее поведение. Во-вторых, основание меры: решение прямо связывает запрет с моим публичным видеообращением, моим каналом и моей «самопрезентацией в публичном пространстве». Таким образом, публичное высказывание является непосредственным основанием санкции, а не её фоном. Я занимаюсь журналистской деятельностью; запрета на профессию нет.
О пути поступления информации через ведомство Сената я прямо говорю в письменной позиции: Я не утверждаю, что ведомство Сената распорядилось ввести запрет. Я требую выяснить, когда, кем и с какой сопроводительной отметкой информация была передана руководству учреждения. То, что такое взаимодействие не является гипотетическим, показывает приложение 84_F2: в нём само учреждение документирует выработку «общей линии» с ведомством Сената.
Наконец, я предложил привлечь обезличенные сопоставимые случаи. Насколько мне известно, я единственный заключённый этого учреждения, которому из-за публикации назначили трёхмесячный запрет. Если это неверно, сведения из материалов дела позволят это опровергнуть.
О сложившейся практике: с начала 2026 года я одновременно с каждым средством правовой защиты направляю открытое заявление. Причина проста: в этом производстве неоднократно возникали споры о том, получены ли документы. То, что опубликовано, не может исчезнуть.
Версия с комментариями
Этот эпизод вместе с тремя другими документами о блокировке видеосвязи прокомментирован с воспроизведением текста на отдельной странице: Блокировка видеосвязи — четыре документа
Происхождение документа
Приложение 159_F2 — окончательная письменная позиция от 14.08.2026: Google Drive
Приложение 160_F2 — открытое заявление от 14.08.2026: Google Drive
Отчёт об отправке (7 страниц, 02:30, результат OK): Google Drive
Документы, на которые имеются ссылки: Приложение 158_F2 · Приложение 152_F2 · Приложение 115_F2 · Приложение 137_F2