Принуждение к признанию вины как условие свободы

В объяснении от 26.05.2026 Генеральная прокуратура Берлина (Генеральная прокуратура (Generalstaatsanwaltschaft) Берлин) (Генеральная прокуратура Берлина) дословно пишет: «(полное) признание вины» не является «необходимым условием» проработки деяния, а отрицание деяния «само по себе не может обосновать отрицательный социальный прогноз».

Тем не менее в том же документе мне ставят в упрёк, что мною «движут сильное чувство гнева, выраженное переживание обиды и ясно сформулированное стремление к возмездию», и именно непризнание деяния по существу используется против моего освобождения.

Я возразил против ходатайства Генеральной прокуратуры отклонить мою немедленную жалобу (sofortige Beschwerde) как необоснованную и пояснил: законные жалобы, голодовки против блокирования судебной защиты, публикация официальных документов, политическая деятельность и настаивание на невиновности не должны использоваться как признаки опасности без конкретной фактической основы.

Давление с целью добиться признания вины не существует изолированно. Пока я нахожусь в заключении, параллельно идёт производство по вопросам пребывания иностранца в связи с намерением выдворить меня. Научно-практическое экспертное заключение Международной ассоциации «Institut für nationale Politik» (Киев, по состоянию на 02.07.2026) оценивает мою индивидуальную угрозу в случае передачи под юрисдикцию Российской Федерации, ссылаясь на мою публичную известность как активиста, критикующего режим, и связь с UnKremlin e.V.

Связь, как я её вижу: тот, кто не «прорабатывает» содеянное (то есть не признаётся), дольше остаётся в заключении; чем дольше продолжаются производства, тем дольше остаётся неопределённым и риск меры, прекращающей пребывание в стране, с описанными в заключении опасностями при передаче в Россию. Эта взаимосвязь — моя собственная оценка одновременно идущих производств; ни в одном документе органов власти она не сформулирована дословно в таком виде.

У фразы, которая отрицает мою «проработку преступления» и используется против меня, нет единственного источника. Одинаковая или почти одинаковая формулировка — «сильное чувство гнева», «выраженное переживание обиды», «ясно сформулированное стремление к возмездию» либо приписывание продолжающейся «борьбы против немецкой юстиции» — переходит через шесть последовательных этапов:

94_F2 (моё заявление от 16.01.2026, поскольку предусмотренный законом план исполнения наказания отсутствовал уже восемь месяцев) → 137_F2 (диагностическая процедура от 17.04.2026, где эта характеристика возникает впервые) → 115_F2 (план исполнения наказания и реинтеграции, перенимающий формулировку) → 138_F2 (объяснение тюрьма Хайдеринг (JVA Heidering), 07.05.2026) → 148_F2 (объяснение Генеральной прокуратуры, 26.05.2026, почти дословно) → 139_F2 (определение Strafvollstreckungskammer, палаты по исполнению наказаний, 24.06.2026, отказ в приостановлении исполнения оставшейся части наказания) → 194_F2 (Высший земельный суд Берлина (Kammergericht), Высший земельный суд Берлина, отклоняет немедленную жалобу).

Что я утверждаю: Документально подтверждено дословное или почти дословное перенесение одной и той же формулировки через пять документов, формально исходящих от трёх разных органов (тюрьма Моабит (JVA Moabit), тюрьма Хайдеринг, Генеральная прокуратура), прежде чем земельный суд (Landgericht) и Высший земельный суд Берлина принимают решения на этой основе. Это повторное использование одной оценочной основы, а не различимая независимая проверка на каждом этапе.

Чего я не утверждаю: Я не утверждаю, что формулировки подделаны или что доказан сговор между органами. Мне неизвестны внутренние процессы этих органов, и я не могу исключить, что на отдельных этапах проводилась собственная проверка, даже если в тексте это не проявляется.

Противоположная позиция: Земельный суд Берлина I (Земельный суд Берлина (земельный суд Berlin) I) (Земельный суд Берлина I) в определении от 31.07.2026 не высказался о перенесении формулировок. По отдельному вопросу отсутствующей подписи на 115_F2 он указал, что для действительности «не требуется поимённое указание действовавших сотрудников», поскольку их «достаточно идентифицируют обозначения функций». Это высказывание не отвечает на вопрос о перенесении формулировок, но прямо приводится здесь, чтобы не представлять цепочку односторонне.

Чего не хватает: Доступа к внутренним рабочим процессам участвующих органов, который подтвердил бы или опроверг, проводилась ли на каждом отдельном этапе самостоятельная проверка и каким образом.